WWWREFERATS.NET - Рефератов НЕТ! Но есть СОЧИНЕНИЯ!

Аа

Абрамов Ф.Б.
Айтматов Ч.
Ахматова А.
Андреев Л.
Астафьев В.П.
Бб

Бабель И.Э.
Байрон Д.
Бальзак O.
Батюшков К.Н.
Бажов П.П.
Бернс Р.
Блок А.А.
Бондарев Ю.В.
Бродский И.А.
Булгаков М.А.
Бунин И.А.
Быков В.
Вв

Вампилов А.В
Васильев Б.Л.
Воробьев К.Д.
Вознесенский А.А.
Высоцкий В.С.
Гг

Гёте И. В.
Гоголь Н.В.
Гончаров И.А.
Горький М.
Грибоедов А.С
Грин А.
Гроссман В
Гумилев Н.С.
Дд

Державин Г.Р.
Достоевский Ф.М.
Ее

Есенин С.А.
Жж

Жуковский В.А.
Зз

Заболотский Н.А.
Замятин Е.И.
Кк

Карамзин Н.М.
Крылов И.А.
Куприн А.И.
Лл

Лермонтов М.Ю.
Лесков Н.С.
Ломоносов М.В.
Мм

Маяковский В.В.
Мендельштам О.Э.
Нн

Некрасов Н.А.
Оо

Островский А.Н.
Пп

Пастернак Б.Л.
Паустовский К.Г.
Платонов А.П.
Пришвин M.M.
Пушкин А.С.
Рр

Распутин B.
Рубцов Р.М.
Сс

Салтыков
Тт

Тютчев Ф.И.
Тютчев и Фет
Толстой А.Н.
Толстой
Тургенев И.С.
Твардовский A.T.
Фф

Фадеев A.A.
Фонвизин Д.И.
Разное

Разные сочинения
Цц

Цветаева M.И.
Чч

Чехов А.П.
Чернышевский Н.Г.
Шш

Шолохов М.А.
Шукшин В.М.







Историческая повесть "Капитанская дочка"

Категория: Пушкин А.С.



Как "Медный всадник" связан с "Историей Петра", так и "Капитанская дочка" у Пушкина вырастает из "Истории Пугачева". Пушкин художник в зрелом периоде своего творчества опирается на собственные исторические изыскания и труды, которые ставят его воображению строгие исторические границы и пределы. Над повестью "Капитанская дочка" Пушкин работал в 1834—1836 годах. По первоначальному замыслу Петр Гринев должен был у него принять участие в пугачевском движении. Но в процессе работы над повестью тот самый проект изменился. Параллельный труд над "Историей Пугачева" убедил его в том, что "весь черный народ был за Пугачева, одно только дворянство было открытым образом на стороне правительства".

Пушкинисторик убедился в грозной стихии ненависти "черного народа" к дворянству, а вдогонку за ним и к правительству. Пушкинский дворянин оказался в трагической ситуации: на одном полюсе "ужо тебе!", обращенное к "самовластию", на другом — "ужо тебе!", адресованное и дворянству, и самодержавию взбунтовавшимся народом. Дворянство, принадлежностью к которому Пушкин гордился, на глазах у поэта попадало в жернова отечественной истории. Спасение его, а совместно с ним и русской государственности Пушкин видел в национальной святыне, призванной снять рознь и вражду в намечавшемся и, как оказалось, неотвратимом национальном расколе и противостоянии. В этом заключался и современный Пушкину, и обращенный в будущее подтекст исторической повести "Капитанская дочка", которая является "повестью" лишь по объему, а по масштабности поставленных в ней общенациональных проблем — первым "зерном", "формулой" русского романаэпопеи.

"Береги честь смолоду" — храни верность православным святыням, которые не мы выбирали: их дал нам Бог совместно с нашей историей. Таков смысл эпиграфа к "Капитанской дочке", определяющий разрешение в ней главной трагической коллизии. Пушкин избрал для своей повести форму записок дворянина Петра Гринева, обращенных к его потомству. Поэт считал, что память о прошлом отличает образованность от дикости. В форме "родовых воспоминаний" передавалась от деда к внуку святыня национального предания, без которой суть человеческая человека — "алтарь без божества". В записках Гринева есть и прямые обращения к юношеству, за которыми скрывается звук самого Пушкина: "Молодой человек! если записки мои попадутся в твои руки, вспомни, что лучшие и прочнейшие изменения суть те, которые происходят от улучшения нравов, без всяких насильственных потрясений". Такую же направленность имеет в повести описание последствий страшного мятежа, завершающееся фразой, вошедшей в пословичную кладовую русской народной мудрости: "Не приведи Бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспо
щадный".

"Конечно,— описывает Н. Н. Скатов,— это книга о смуте, о восстании, о революции, и, наверное, нет в русской классике более грандиозной картины бунта, более впечатляющего изображения мятежа как стихии.... Само явление Пугачева — из бурана, из метели, из вьюги. Он ее страшное дитя... Здесь — ещё и картина взрыва почти космических природных сил. Позднее лишь отдаленный потомок Александра Пушкина Александр Блок так ощутит и выразит их в поэме "Двенадцать": "ветер" его поэмы сродни "бурану" пушкинской повести".

Мятежный дух Пугачева знает ту страшную красоту упоения на краю мрачной бездны, о которой идет речь в "Пире во час чумы". В нем представлен тот безудерж отдавшейся своеволию распоясавшейся русской натуры, о которой потом будет вещать Достоевский. Упоение гибелью сеет кругом страшную стихию беззакония и беспредела, когда жизнь человеческая не ставится ни во что, попадая в подневольность от разгулявшихся на русской вольной волюшке разрушительных, бесовских страстей. Пугачев у Пушкина их лютый гений. Он и свою жизнь поставил на ту же карту, исповедуя жутковатую мудрость калмыцкой сказки о споре орла с вороном: "...нет, брат ворон; чем триста лет питаться падалью, лучше раз напиться живою кровью!" "Какова калмыцкая сказка?"— спрашивает Пугачев Гринева с какимто "диким вдохновением" и получает бесстрашный, правдивый ответ: "Но существовать убийством и разбоем значит по мне клевать мертвечину".

Пугачев у Пушкина чувствует свою обреченность. Может, потому он и жесток особенно, и беспощаден к себе и к другим. Очарованная анархическим безудержем его, М. Цветаева в книге "Мой Пушкин" противопоставила гениальному "вожатому" "бесцветного", с ее точки зрения, Гринева. Но понять "Капитанскую дочку" так — значит не понять ее вообще, не уловить за зловещей красотой полыхающего мятежа те ценности, те святыни, ради которых повесть написана. Народность Пугачева не столько в его бесшабашной удали, сколько в другом, в том, что неожиданно объединяет Пугачева, поверх всех барьеров, всех русских бездн, мятежей и расколов, с Петром Гриневым и Машей Мироновой, с отцом Гринева и казненным им капитаном Мироновым. Это скрытая в глубинах русской его души святыня христианской совестливости.

Совесть в душе Пугачева заставляет на добро Петруши Гринева ответить добром. Совесть помогает ему по достоинству оценить прямоту и бесстрашие дворянского юноши, преданного завету отца: "Береги платье снову, а честь смолоду".

На закладке одной из книг в своей библиотеке Пушкин написал:

Воды глубокие Плавно текут. Люди премудрые Тихо живут.

На фоне мятежного Пугачева, которому "улица тесна и воли мало", Гринев и на самом деле выглядит не столь ярким. Но ведь и все по настоящему мудрое и глубокое чуждается блеска и треска. "Вот он просто и тихо говорит Пугачеву: "Нет... я природный дворянин; я присягал государыне императрице; тебе служить не могу... велят шагать против тебя — пойду, работать нечего... Голова моя в твоей власти: сказал тебе правду". "То, что он говорит,— описывает В. С. Непомнящий,— так же просто и тихо, как стихотворение "Я вас любил", где страсть отступает перед любовью, а красота скрывается в правде, где поэтическое слово не сверкает, не гремит, а почти безмолвствует. Он отвечает Пугачеву с любовью, отвечает как человек, у которого правда и "воля" внутри, которому никакая улица не тесна. В его словах та скрытая гармония, которая ещё сильней явленной, и просты эти слова потому, что идеал вечно прост.

Герой "Капитанской дочки" оказался словом писателя, выражающим (как и народное, фольклорное слово) единственность и безотносительность нравственной истины, простота и неяркость которой — от ее чистоты и глубины. Так может мниться бесцветным бездонный среднерусский пейзаж".


Посмотрите другие сочинения:



Помогло ли Вам это сочинение?
Оставьте комментарий.